Дорогие друзья, СЕГОДНЯ день ухода Шрилы Бхактисиддханты Сарасвати Тхакура.
Пост до полудня.
В 1874 году, 6 февраля, у Бхактивиноды Тхакура в Джаганнатха Пури родился Бхактисиддханта Сарасвати- БИМАЛА ПРАСАД — так назвали его родители.
Когда Бимала Прасаду было шесть месяцев, колесницы фестиваля Джаганнатхи остановились у ворот дома Бхактивиноды, и в течение трех дней их не могли сдвинуть с места.
Супруга Бхактивиноды Тхакура поднесла ребенка к колеснице и представила Божеству Господа Джаганнатхи. Вдруг ребенок вытянул свои ручки и коснулся стоп Господа Джаганнатхи, и тотчас же он был благословлен гирляндой, упавшей с тела Господа.
Когда Бхактивинода Тхакур узнал, что гирлянда Господа упала на его сына, он понял, что это и был тот сын, о котором он молился.
Однажды, когда Бимала Прасад был еще ребенком четырех лет, его отец слегка отругал его за то, что тот съел манго, еще не предложенное Господу Кришне.
Бимала Прасад, хотя и был ребенком, счел себя оскорбителем Господа и дал обет никогда больше не есть манго. В течение всей своей жизни он соблюдал этот обет. Когда ему было семь лет, он уже наизусть знал всю Бхагавад-гиту и мог объяснять ее стихи.
В то время его отец начал обучать сына редактированию и издательскому делу, чтобы Бимала мог помогать ему выпускать журнал Вайшнавов Саджджана-тошани. Вместе со своим отцом он посетил множество святых мест и услышал речи ученых пандитов.
В 1905 году Сиддханта Сарасвати принял обет повторить Харе Кришна маха-мантру миллиард раз. Поселившись в Майапуре в соломенной хижине, неподалеку от места рождения Господа Чаитаньи, он «стал повторять мантру днями и ночами.
Один раз в день он готовил себе рис в земляном горшке и кроме этого риса ничего больше не ел; спал же он на земляном полу своей хижины, а когда сквозь соломенную крышу капал дождь, он раскрывал зонт и, сидя под ним, повторял святые имена.
В 1911 году, когда его престарелый отец болел и уже не мог встать, Сиддханта Сарасвати бросил вызов псевдовайшнавам, заявлявшим, что только рождение в их касте давало право проповедовать сознание Кришны.
Общество кастовых брахманов было рассержено тем, что Бхактивинода Тхакур представил множество доказательств из Писаний относительно того, что любой человек, независимо от рождения, гложет стать брахманом-вайшнавом Эти смарта-брахманы затеяли спор, желая доказать, что Вайшнавы занимают более низкое положение, чем они.
От имени своего болеющего отца Сиддханта Сарасвати написал очерк «Решающее различие брахмана и Вайшнава» и показал его отцу. Несмотря на свое плохое здоровье, Бхактивинода Тхакур был очень рад услышать аргументы, которые могли бы полностью разгромить смарта-брахманов, бросивших такой вызов.
Впоследствии Сиддханта Сарасвати отправился в Миднапур, где на трехдневную дискуссию собирались пандиты со всей Индии. Первыми выступали смарта-брахманы с заявлением, что всякий рожденный в семье шудр, пусть даже получивший посвящение от духовного учителя, никогда не сможет очиститься настолько, чтобы совершать брахманическую деятельность, поклоняться Божеству или инициировать учеников.
Наконец, стал держать свою речь Сиддханта Сарасвати. Он цитировал те стихи из ведических писаний, которые прославляли брахманов, что очень удовлетворило ученых смарта-брахманов.
Затем он стал приводить те цитаты, которые говорили о настоящей квалификации для того, чтобы стать брахманом, о качествах Вайшнава, о том, как сообщаются между собой эти два типа качеств, и о квалификации духовного учителя.
Радость тех, кто враждебно относился к Вайшнавам, очень быстро исчезла, когда Сиддханта Сарасвати доказал на основе Писаний, что если человек рожден шудрой, но проявляет качества брахмана, его следует почитать так же как брахмана, несмотря на его происхождение.
Подобным же образом, если человек родился в семье брахмана, но ведет себя как шудра, он не является брахманом. После того, как Сиддханта Сарасвати закончил свою речь, председательствующий на этом собрании стал поздравлять его и тысячи людей окружили его. Это было победой Вайшнавизма.
В 1918 году, в Майапуре, он сел перед изображением Гауракишоры даса Бабаджи и сам инициировал себя в санньясу. В то время он получил титул саиньяси «Бхактисиддханта Сарасвати Госвами Махараджа».
Шрила Бхактисиддханта смотрел на печатный станок как на самое лучшее средство для распространения сознания Кришны в широких масштабах, называя его брихат-мридангой. Благодаря брихат-мриданге, большому барабану печатного станка, послание Шри Чайтаньи Махапрабху будет услышано во всем мире.
Шрила Бхактисиддханта был известен как Симха-Гуру (гуру-лев). Если он видел вдруг какого-нибудь имперсоналиста, он обычно окликал этого человека и бросал ему вызов:
«Эй, почему вы обманываете людей, проповедуя им философию майавади?» Он советовал своим ученикам не идти на компромисс. «Зачем вам льстить им? — обычно говорил он. — Вы должны говорить чистую правду, без всякой лести. Деньги же придут сами собой».
Шрила Бхактисиддханта осуждал тех владельцев храмов, которые делают бизнес на том, что показывают людям Божества за деньги, и используют эти средства на свое проживание. Быть подметальщиком улицы гораздо более достойно», — говорил он.
Он придумал определение на бенгали: «Шалаграма-шила, которой колют орехи». Этим он хотел сказать, что показывать форму Божества Господа просто ради того, чтобы делать на этом деньги, это значит относиться к Божеству, как к предмету, камню, который можно использовать в своих личных целях.
Абхаю представилась возможность увидеть, как Шрила Бхактисиддханта повел себя при встрече с политиком-националистом Субхашем Чандрой Бозе, который раньше учился в одном колледже вместе с Абхаем. Бозе пришел к Бхактисиддханте, настроенный в некоторой степени критически, поскольку был обеспокоен тем, что Шрила Бхактисиддханта «вербует» молодых людей в духовную жизнь.
Шрила Прабхупада: «Субхаш Чандра Бозе пришел к моему Гуру Махарадже и сказал: «Вы увлекли так много молодых людей. Они ничего не делают для нации». Мой Гуру Махарадж ответил ему: «Хорошо, но для ваших целей нужны очень сильные люди, а мои люди слишком худые. Посмотрите, какие они хилые. Так что не рассчитывайте на них. Позвольте им есть что-нибудь и повторять Харе Кришна». Таким образом он уклонился от Бозе.
Абхай замечал, что когда ученики спрашивали его духовного учителя о том, что касалось будущего, он никогда не отвечал: «Да, это должно случиться», или: «Да, мы собираемся сделать то». Скорее, он говорил: «Да, возможно, — если Кришна пожелает этого». Хотя в свои молодые годы он был астрологом и мог предсказывать будущее, он оставил все это.
Шрила Бхактисиддханта Сарасвати всю свою жизнь оставался брахмачари и всегда был очень строг в отношении общения с женщинами. Однажды Абхай сидел со своим духовным учителем, другой ученик тоже был там со своей молодой женой.
Эта матаджи спросила, может ли она лично поговорить с ним, но Бхактисиддханта ответил: «Нет. Что бы у вас ни было, вы можете спросить об этом сейчас. Видеться с вами наедине я не могу».
На Абхая это произвело сильное впечатление, поскольку Шриле Бхактисиддханте было тогда за шестьдесят, а девушка годилась ему во внучки, но, тем не менее, он крепко держался своего правила не разговаривать ни с какой женщиной наедине.
Своих брахмачари он обычно посылал продавать книги и журналы, и если кому-то из них удавалось продать пусть даже один или два журнала, это очень радовало его, и он восклицал: «О, ты такой молодец!»
Просматривая стихи для публикации, он обычно считал количество ссылок на Кришну и Чайтанью, и это служило критерием того, достойна статья или нет попасть в журнал. Если эти святые имена упоминались достаточное число раз, он решал: «Все в порядке. Это можно использовать».
В свои последние дни, перед тем, как оставить тело, Шрила Бхактисиддханта читал Чаитанья-чаритамриту и повторял на четках мантру Когда его навестил доктор с намерением сделать ему укол, Шрила Бхактисиддханта запротестовал: «Зачем вы меня беспокоите? Просто повторяйте Харе Кришна».
На пороге смерти он оставался в полном сознании и до самого конца давал наставление Его особенным указанием было следующее: деятельностью Гаудия Матх должен руководить совет, состоящий из двенадцати человек, которых преданным нужно было выбрать.
Последними его словами были: «Все, кто присутствует здесь и кого нет, — пожалуйста примите мои благословения. Пожалуйста, всегда помните, что наша единственная обязанность и единственная религия — распространение и проповедь служения Господу и Его преданным». В последний раз он вздохнул в 5.30 утра 1 января 1937 года.